Юрий Моисеев: Хоккейный Гений, Двуликий Титан

В истории хоккея встречаются личности, чей талант проявляется ярко и нестандартно. Юрий Моисеев, безусловно, был одним из таких. Его дарование было острым, порой с «зазубринами», и он реализовал его в полной мере как на льду, так и на тренерском мостике. Хотя Моисеев не всегда находился в центре внимания, его вклад в обеих ролях был значимым и заметным.

В качестве игрока он лишь однажды выступил на крупном международном турнире за сборную СССР, но это выступление стало триумфальным: на Олимпиаде 1968 года в Гренобле он завоевал золото, став олимпийским чемпионом и чемпионом мира. Путь к высшим тренерским достижениям оказался дольше, но и здесь Моисеев добился успеха, приведя казанский «Ак Барс» к золотым медалям чемпионата России в 1998 году.

Я хорошо помню тот сезон, ту команду «Ак Барс» и, конечно, её главного тренера Юрия Ивановича. В общении с прессой он был привычно ироничен, его суждения отличались независимостью и неординарностью. Он не отделывался короткими фразами, но и не пускался в пространные рассуждения. Его подопечные скрупулёзно набирали очки, словно «курочка по зёрнышку», не упуская ни единого шанса в матчах с середняками и аутсайдерами. Игры с равными по силе соперниками давались сложнее, но к финишу регулярного чемпионата стало ясно: эта крепкая и боевитая команда, хоть и не блиставшая россыпью талантов, уже не упустит чемпионский титул.

В сезоне 1997/1998 чемпион определялся именно по результатам регулярной части, а Кубок, который затем завоевала магнитогорская команда, считался дополнением. Моисеев, будучи мастером прохождения именно регулярного чемпионата, словно нашёл свою стихию. Он настроил на победу не только команду, но и весь клуб, не давая никому ни секунды расслабления и постоянно поддерживая высочайший уровень напряжения. Всем было трудно, но «барсов» вела к цели большая мечта, которую Моисеев не озвучивал ежедневно, но воплощал всем своим существом – ежеминутно и ежечасно. Он прекрасно понимал, что именно максимальное напряжение поможет осуществить эту мечту – и для всего казанского хоккея, и для него лично.

Конечно, у него были титулы и звания, ведь ещё в середине 70-х он был ассистентом в родном ЦСКА, сначала у Константина Локтева, а затем у Виктора Тихонова. Вклад Моисеева в успехи армейского клуба был весьма значительным и, возможно, недооценённым. Особенно при Тихонове он отвечал за основную работу с молодёжью, беря ответственность за каждого талантливого, но ещё не готового к серьёзным битвам игрока. Многих он уберёг от поспешных решений покинуть команду из-за отсутствия места в основном составе, многих вывел на высокий уровень. То, как отзываются о Моисееве его бывшие подопечные, говорит о многом. Лавры, естественно, доставались главному тренеру, а о Моисееве вспоминали нечасто, поскольку его вклад в тотальное доминирование ЦСКА заключался не в переманивании очередного таланта из провинции, а именно в кропотливой и ежечасной работе с ним. Немногим удавалось работать с такой интенсивностью и страстью, как Моисееву, но за такую работу орденов не дают; для этого необходима полнота ответственности и большие успехи на соответствующей должности. То есть ему в любом случае пришлось бы покинуть насиженное место и выйти из-за кулис на сцену. Так он и поступил, но, конечно, не в ЦСКА.

Переход в московское «Динамо» на самостоятельную работу стал для многих неожиданным, но в то же время логичным шагом. Подполковник Моисеев лишился надежд на полковничье звание, зато смог в работе с динамовцами частично воплотить тарасовские принципы, и не без успеха. Да, он работал с Тихоновым, но ещё как игрок впитал именно принципы Тарасова, которые и постарался принести в команду «вечно вторых», где даже старожилы уже забыли о последнем чемпионском звании. Само решение перейти в клуб, лидеры которого, казалось, смирились с ролью неудачливого главного конкурента, стало для Моисеева настоящим вызовом. Впрочем, и для самого клуба тоже.

Была лишь одна проблема: его родной клуб, чья мощь казалась тотальной (и Моисееву ли не знать об этом!), продолжал обыгрывать всех и вся. «Динамо» сопротивлялось до последнего, и однажды, ровно в середине 80-х, до чемпионства оставалось буквально подать рукой. Тот сезон был «динамовским», бело-голубые под руководством Юрия Ивановича провели его куда ровнее, чем уставший от собственных побед ЦСКА. Но в самый последний момент, уже практически в безнадёжной ситуации, армейцы включили свой привычный «инстинкт убийцы», на грани спасли матч с главным конкурентом, и от этого удара бело-голубые не смогли оправиться и в последующие моисеевские годы.

Тем не менее, для Моисеева как главного тренера это были плодотворные, насыщенные и полноценно творческие годы. Кому-то хватило бы трёх серебряных и одной бронзовой награды чемпионатов страны, но Юрий Иванович был слишком амбициозен, чтобы остановиться и успокоиться. Бело-голубые наконец взяли своё в конце 80-х уже с Юрзиновым; здесь сработал эффект раскрепощённости (Моисеев традиционно старался держать «армейские рамки»), но не в последнюю очередь помогло резкое ослабление ЦСКА. Часть этого долгожданного успеха принадлежала и Юрию Ивановичу, но его страница в этом клубе была уже перевёрнута.

А затем неутолённые амбиции Юрия Моисеева на время остановил глобальный катаклизм, включая развал и его хоккейного мира. «Командировка» в Эдмонтон была странной, как и его роль в знаменитом канадском клубе, не менее странным опытом оказалась и работа с московским «Аргусом». Это, конечно, был не уровень Моисеева, но в те годы выбирать работу особо не приходилось.

Он был целиком и полностью продуктом советской эпохи, по части хоккея – эпохи весьма успешной. Уроженец Пензы, воспитанник пензенского «Труда» транзитом через новокузнецкий «Металлург» попал сразу в ЦСКА, хотя его звали и в «Химик» Эпштейна, и в «Динамо» Чернышёва. Шансов заиграть в компании великих в начале 60-х было немного, но Моисеев сумел. Такой игрок был необходим Анатолию Тарасову; с его помощью можно было воплощать самые разнообразные идеи мэтра. Моисеев, с его настойчивостью, желанием «залезть под кожу» любому сопернику и сделать пребывание на площадке невыносимым для любого лидера, умением не уставать ни в атаке, ни в обороне, идеально подходил для экспериментов великого тренера.

Про знаменитую тарасовскую «систему» (Ромишевский-Зайцев, Мишаков-Ионов-Моисеев) знают многие. Но не все знают, что далеко не все спецзадания мэтра нравились Юрию Моисееву – например, опека Вячеслава Старшинова в стиле «сам не играю, и другим не даю». Он всё-таки любил играть, хотя в творческом плане, конечно, уступал великим. Крайних нападающих в 60-х хватало как минимум на пару советских сборных, поэтому в первой сборной у Моисеева был сравнительно короткий период. Роль звена, которое не определяет исход матча, но изматывает соперника, а при случае и наказать может, была для Моисеева и его партнёров узковата, но здесь уж нужно было выбирать: либо самовыражение, либо работа на команду. И если бы не Тарасов, не видать бы Юрию Ивановичу золотой олимпийской медали Гренобля – положа руку на сердце, свою так и не прижившуюся «систему» Тарасов именно что «продавил», и самый обделённый участием в сборной, но самый старательный нападающий «сдерживающего звена» Моисеев без самой главной своей игровой награды не остался.

Тарасова он боготворил. Собственно, никого другого своим учителем и не называл. Восхищался всем, что делал мэтр, в том числе его артистическим даром и умением сделать любое рутинное занятие интересным. Кстати, сам Анатолий Владимирович не видел в Моисееве будущего тренера. И – ошибся, в чём уже годы спустя пусть косвенно, но признался. Мало кто так естественно впитал принципы великого импровизатора, как его взрывной, юркий и пружинистый (прозвище «Джина» – от «пружина») крайний нападающий под 15-м номером. Приверженность именно принципам Тарасова – важнейший компонент становления Моисеева и как игрока, и как тренера. Более того, как тренера.

Сам себя он считал игроком средним. Оценка жёсткая, но зато без самолюбования и обиды на обстоятельства. Когда жёсткая рука Тарасова чуть ослабевала, Моисеев с партнёрами мог сделать гораздо больше, чем от них привычно ждали. Часто вспоминают игру с канадцами в Гренобле, в которой решалась судьба олимпийского золота, где третья тройка проявила себя очень достойно не только в оборонительной части. А сам Юрий Иванович не раз вспоминал двухматчевый финал Кубка европейских чемпионов 1970 года, когда в практически безнадёжной ситуации второй игры именно звено Мишаков – Ионов – Моисеев переломило ситуацию на 45-й минуте третьего периода, и счёт 3:5 волшебным образом изменился на 8:5.

Игровые качества Юрия Моисеева высоко ценил сам Всеволод Бобров: «Юркий, вёрткий, очень подвижный, он разрушал самые, казалось бы, надёжные оборонительные бастионы». Специалисты прекрасно понимали, что без таких трудяг, как Моисеев, не бывает солистов. С другой стороны, 197 заброшенных в чемпионатах страны шайб говорят сами за себя. Конечно, отмечалось, как работает Моисеев в обороне, как он не щадит себя в игре, но у нас, да и во всём мире больше ценят солистов первого плана, а Юрий Иванович, зная себе цену, таковым себя не считал.

К тренерской профессии он готовил себя исподволь, и не только в чисто хоккейном плане. Много ли у нас тренеров, у которых за плечами железнодорожный техникум, Московское высшее командное училище и Московский областной педагогический институт? С таким хоккейным багажом и таким опытом был прямой путь в наследники великих предшественников и хранителей традиций.

Возможно, Юрию Ивановичу его приверженность принципам того хоккея, в который он сам играл, действительно немного мешала, особенно на склоне тренерской карьеры. Здесь бы и харизма не помогла, но нельзя отменить тот факт, что хоккейная Казань поднялась именно на жёстких методах Моисеева, как бы потом ни сложилась ситуация во время второго прихода в «Ак Барс». Второе расставание с клубом Юрий Иванович переживал несравненно тяжелее, чем первое. Ему было чем заняться и что вспомнить, но полноту жизни он ощущал только в работе.

Памятник ему поставили в родном городе. Как первый олимпийский чемпион по хоккею из Пензы и по совокупности других заслуг он его полностью заслужил.

Досье

Юрий Иванович МОИСЕЕВ.

15.07.1940, Пенза – 24.09.2005, Москва. Советский хоккеист, нападающий, тренер. Заслуженный мастер спорта (1968), заслуженный тренер СССР (1982).

Награды:

Награждён орденом Знак Почёта, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени (1996). В Зал славы отечественного хоккея введён в 2014 году.

Карьера игрока:

• 1957-1960 – «Труд» (Пенза)
• 1960-1962 – «Металлург» (Новокузнецк)
• 1962-1972 – ЦСКА

В чемпионатах СССР – 400 матчей, 197 заброшенных шайб. За сборную СССР – 44 игры, 18 голов. На олимпийском турнире-1968 – 7 матчей, 2 гола.

Достижения (игрок):

• Олимпийский чемпион и чемпион мира-1968.
• Чемпион СССР 1963, 1964, 1965, 1966, 1968, 1970, 1971, 1972.
• Второй призёр чемпионатов СССР 1967, 1969.

Карьера тренера:

• 1972-1974 – хоккейная школа ЦСКА
• 1974-1976 – СКА (Куйбышев)
• 1976-1984 – ЦСКА, ассистент
• 1984-1989 – «Динамо» (Москва)
• 1989-1990 – «Эдмонтон Ойлерз», тренер-селекционер
• 1990-1992 – «Аргус» (Москва)
• 1993-1995 – ЦСК ВВС (Самара)
• 1995-1999, 2001-2003 – «Ак Барс» (Казань)

Достижения (тренер):

• В качестве ассистента главного тренера – чемпион СССР 1977, 1978, 1979, 1980, 1981, 1982, 1983, 1984.
• В качестве главного тренера – чемпион России 1998, второй призёр чемпионатов СССР 1985, 1986, 1987, третий призёр 1988.