В рамках специального проекта Континентальной Хоккейной Лиги «Круглый стол» известные игроки и тренеры, обладатели Кубка Гагарина, поделились своим бесценным опытом участия в финалах плей-офф КХЛ. В обсуждении приняли участие Алексей Терещенко (обладатель Кубка в 2010), Виктор Козлов (2011), Сергей Широков (2017) и Егор Яковлев (2017, 2024).
О желании победить и страхе проиграть
Виктор Козлов: Моя история началась с поражения «Ак Барсу» в полуфинале в 2010 году, когда я играл за «Салават Юлаев». Встретившись с ними снова через год уже во втором раунде, я чувствовал, что проигрыш просто исключен. Был страх перед ними, признаюсь, но он не парализовал, а, наоборот, заставлял выкладываться на все сто, чтобы пройти их и выполнить нашу главную задачу – выиграть Кубок. В тот момент именно страх поражения был моим главным стимулом.
Алексей Терещенко: Я сам проигрывал финал – «Металлургу» в 2007-м. Не могу сказать, что испытывал страх. Это было скорее глубокое разочарование после целого сезона работы. Но это чувство стало мощной мотивацией на следующий год, чтобы удержаться на достигнутом высоком уровне и взять реванш.
Сергей Широков: Попадание в финал – большая честь в хоккее, как у нас, так и во всем мире. Когда выигрываешь, чувствуешь огромное удовлетворение от проделанной работы, от всей этой рутины с августа по май. Это настоящее наслаждение. В финале 2017 года у нас не было даже мыслей о проигрыше, только уверенность в победе, и мы добились своего. В финале всегда одно желание – победить. Если не получается, наступает разочарование.
Егор Яковлев: Я бы не назвал это чувство страхом. Скорее, это дополнительная мотивация. Шанс сыграть в финале выпадает немногим, и это большая удача. Это, скорее, ответственность, которая иногда давит. Бывает, команду «перекачивают» морально, и игроки не знают, как справиться с этим грузом. Но страха нет – ты просто выходишь на лед и играешь.
О волнении перед матчами финала
Сергей Широков: Если и есть страх, то он ощущается перед игрой. Но стоит выйти на лед, провести пару смен, и он проходит.
Егор Яковлев: Наверное, вместо слова «страх» лучше подходит «мандраж», но в хорошем смысле этого слова (улыбается).
Сергей Широков: Как мне объясняли, наличие мандража означает, что тебе небезразличен результат, ты чувствуешь ответственность за свои действия на льду. Например, в решающей игре между «Локомотивом» и «Трактором» мандраж у «Локомотива» будет сильнее из-за прошлогоднего опыта поражения в финале.
О роли игроков и тренеров в финальной серии
Алексей Терещенко: Тренеры оказывают огромное влияние через подсказки, организацию игры, управление большинством и меньшинством. Но в финале на первый план выходит индивидуальное мастерство игроков. Результат часто зависит от микродуэлей и мелких нюансов. Меньше ошибок – больше шансов на победу.
Егор Яковлев: Капитана часто называют связующим звеном между командой и тренерским штабом. Это очень важная роль. Капитан много говорит, мотивирует команду и показывает пример на льду. Его слова должны подкрепляться его действиями. В прошлом финале, если бы серия затянулась, я был бы готов играть. К четвертому матчу я уже тренировался в общей группе в полную силу. Находясь на скамейке, игру воспринимаешь совсем по-другому – видишь, как ведут себя партнеры, у кого мандраж, кто нервничает. Играть на льду проще, чем стоять и руководить.
Виктор Козлов: В 2011 году, будучи капитаном «Салавата Юлаева», я думал, что хорошо разбираюсь в хоккее. Став тренером, понял, что вообще ничего не понимал (улыбается). Работая помощником у Ильи Воробьева в «Металлурге», я видел, как он проводит собрания, каким тоном общается. Игрокам нужна помощь – их можно мотивировать криком, чтобы они разозлились и побежали, или находить слова поддержки. Капитаны и игроки, конечно, важны, но роль тренера в финале огромна.
О травмах в плей-офф
Алексей Терещенко: Как говорил Степа [Александр Степанов]: «Плей-офф – это война» (смеется). Да, в это время все, кто хоть как-то может стоять на ногах – хромые, кривые, косые – выходят и играют. Ты понимаешь, что другого шанса может и не быть.
Сергей Широков: В финале переломы или разорванные связки – это почти норма. Ребята играют на уколах, иногда делая по 2-3 инъекции за матч. Это проявление характера и воли к победе. Даже если ты не полностью готов, хочется выйти и помочь команде.
Егор Яковлев: Командный дух очень важен, и ребята, видя такое самопожертвование, закаляются. Но есть тонкая грань. Конечно, есть огромное желание играть, но главное – не навредить команде. Если ты выходишь на лед и можешь показать не более 80% своих возможностей, стоит задуматься, сможешь ли ты реально помочь. У меня был подобный случай с травмой голеностопа, когда мы возрождали «Локомотив» и играли в ВХЛ. Я не мог кататься без уколов. Тренер Петр Ильич Воробьев даже не спрашивал, могу ли я. Он просто подходил и говорил: «Слушай, у тебя так хорошо идет, много забиваешь. Я тут подумал – следующий матч сыграешь в центре (улыбается)». Он просто ставил перед фактом.
О трэштоке и провокациях
Виктор Козлов: Если честно, раньше просто меньше об этом писали. Но и провокации, и словесные перепалки были всегда. Когда не было соцсетей, читали то, что написали в газете. Сейчас же в соцсетях есть все, что угодно. В 2011 году тоже говорили гадости, толкались, провоцировали вратарей. Все это было, просто не так раскручивалось. Самые серьезные провокаторы? Степа [Александр Степанов] не то чтобы провокатор, он просто очень мощный, и если шел на тебя, ногу не убирал. И все это знали.
Егор Яковлев: Я бы назвал Лео Комарова.
Сергей Широков: Лео – это прямо икона в этом плане (улыбается). Сейчас, наверное, любой может что-то сказать. Вопрос в том, кого ты пытаешься спровоцировать. Возьмем Сашу Радулова – если он горит, на взводе, и ты его провоцируешь, он начинает играть еще лучше. Ты можешь этим навредить своей команде.
Егор Яковлев: Был случай в плей-офф, когда мы, Ярославль, играли против СКА. Матч шел спокойно, и в концовке наш защитник Холёс подрался с Ильёй Ковальчуком. Ассистент тренера Дмитрий Юшкевич сильно ругался: «Зачем ты его разбудил? Он спокойно катался, никого не трогал, а ты его взбодрил!» После этого как будто «бутылка шампанского» открылась – Ковальчук в следующей игре просто полетел и играл потрясающе. С Сергеем Плотниковым то же самое: лучше его не трогать и не злить (улыбается).
О напряжении последних секунд в финале
Алексей Терещенко: В решающие моменты нужна полная уверенность в своих действиях – вывести шайбу из зоны, сохранить ее, правильно сыграть при обороне счета. Помню финал чемпионата мира 2009 года. В начале матча я проиграл вбрасывание Спецце, и нам забили. А за пять-семь секунд до конца игры Вячеслав Аркадьевич [Быков] выпускает меня на решающее вбрасывание. Ты максимально концентрируешься на этой задаче – выиграть шайбу любой ценой. О Кубке в такие моменты даже не думаешь.
Егор Яковлев: У меня был печальный опыт, когда мы вели у ЦСКА 3-1 в финальной серии. Казалось, победа уже в кармане. Был овертайм – забей один гол, и Кубок наш. Это поражение останется со мной навсегда – самое обидное в моей карьере. Конечно, после того, как в следующем сезоне мы все-таки выиграли Кубок, переживать это стало легче. Мне очень хотелось выиграть в родном городе с родной командой. И тогда в финале Кубок был так близко, но его забрали прямо из-под носа. После такого тяжело начинать новый сезон. Это был печальный, но важный опыт.
Виктор Козлов: На решающие смены нужно выходить с максимальной отдачей, полной концентрацией и огромным желанием – отдать на льду всё, что у тебя есть. Ты либо справляешься с этим колоссальным давлением, либо нет.
