Создавший эпоху. 95 лет со дня рождения Виктора Тихонова

Виктор Васильевич Тихонов покинул нас более десяти лет назад, оставив после себя богатое наследие, вклад в развитие отечественного хоккея и личность, которую потомки до сих пор оценивают – сложную, цельную и противоречивую одновременно.

С момента его ухода не утихают дискуссии о его роли. Как правило, они скоротечны и полярны: оценки часто скатываются к черно-белым тонам, исключая полутона. Однако к фигуре такого масштаба, как Тихонов, неприменимы резкие суждения. Тренер Тихонов, несмотря на свою внешнюю закрытость, был предельно понятен в своем величии, максимализме и даже фанатизме. Тихонов-человек – сложная личность, менявшаяся, хоть и незначительно, вместе с окружающим миром.

Мальчик с Малой Сухаревской пережил войну в сознательном возрасте. Рано потерял отца, погибшего под Сталинградом (Василий Прохорович, работавший на оборонном заводе и имевший бронь, отказался от нее и ушел в ополчение). Познал голод и холод – мешок картошки, выменянный матерью в Подмосковье на последние вещи, однажды спас им жизнь. Помогая матери, после четвертого класса пошел работать учеником автослесаря в Бахметьевский автопарк, доучивался уже в конце войны. Это начало трудовой жизни во многом сформировало его отношение к работе. Тихонов всегда помнил о войне. Если 9 мая он был в Москве, обязательно приходил к Большому театру, где собирались фронтовики, обнимался с однополчанами отца, которые прекрасно помнили Василия Прохоровича. Это важный штрих, о котором Тихонов, как и обо всем личном, особо не распространялся.

Однажды один известный хоккеист на мой прямой вопрос о Тихонове ответил: «Как тренера – ценю и уважаю, как человека – не переношу». И нельзя все списать на «время было такое». Взять, к примеру, Анатолия Владимировича Тарасова – тоже диктатор, но мало кто из его подопечных вспоминал о нем плохо, ценя его человеческий подход. Тарасов «личность не ломал». Хотя здесь могут быть разные мнения, показательно, что в своих мемуарных книгах главный идеолог нашего хоккея находил добрые и даже восхищенные слова для всех звезд, даже если отношения с ними были натянутыми или отсутствовали вовсе.

С Виктором Тихоновым подобного «примирения» не произошло, хотя почти все, с кем он когда-то был в ссоре, пожали ему руку. Впрочем, «ссора» – не совсем точное слово. Будучи на пике власти, Тихонов не ссорился, он просто «вычеркивал» человека, если тот совершал нечто, противоречащее, по его мнению, установленным правилам. Попасть в немилость к Тихонову означало, скорее всего, расстаться. Это быстро усвоили все игроки ЦСКА, оказавшиеся под его началом. Дело было не только в жестких тренировках, вроде легендарного «Сантьяго» (16 отрезков по 400 метров с короткими паузами, которые даже его сторонники называли пыткой), но и в самом отношении. Тихонов пришел не просто «наводить порядок», а с осознанием миссии: вернуть базовый клуб сборной и саму сборную на вершину и удерживать ее там как можно дольше.

Его приход в сборную и ЦСКА в 1977 году тесно связан с Тарасовым. Мэтр еще был полон сил и, вероятно, небезосновательно надеялся снова возглавить сборную после неоднозначного периода Боброва-Кулагина. Тихонова, которого Тарасов невысоко ценил как игрока и скептически воспринимал как тренера, мэтр поначалу не считал конкурентом. Тихонов, придя в ЦСКА, констатировал, что в команде «после Тарасова» отсутствовала не только «железная» дисциплина, но и элементарная – с точки зрения современных требований. К недовольству Тарасова в высоких кабинетах Тихонов относился с иронией – за его спиной была такая поддержка, которая мэтру и не снилась.

Лидеры ЦСКА поначалу не воспринимали нового главного тренера всерьез. Для них он был всего лишь бывший игрок среднего уровня, а затем помощник Аркадия Чернышева, пытавшийся что-то сделать в Риге. Это «что-то» было поистине революционным: переход на четыре звена, интенсивный, даже тотальный хоккей, позволивший рижскому «Динамо», команде со средним составом, подняться из второй лиги до четвертого места в высшей. Но ЦСКА Константина Локтева, считавшийся «недисциплинированным», как правило, побеждал тихоновских «бегунков» за счет мастерства, за редким исключением. Тем не менее, будущее было за Тихоновым. Его эра началась, когда Константину Борисовичу Локтеву объявили об отставке прямо перед чемпионским банкетом.

Именно этический момент изначально не позволил Виктору Тихонову сразу согласиться на предложение из высокого кабинета председателя КГБ СССР Юрия Андропова. Но от второго вызова отказываться было нельзя, хотя Тихонов понимал, что его ждет. Андропов не обещал ставленнику легкой жизни. Все знали, что пост главного тренера советского хоккея доверен именно ему по воле сильных мира сего – специалисту жесткому, требовательному и даже фанатичному. Попытки бунта были подавлены сразу и бесповоротно, например, неудачное выступление Владимира Петрова на собрании во время первого для Тихонова чемпионата мира в Праге.

На тот чемпионат Тихонов не взял ни одного игрока из «Спартака». Он возрождал «базовость» ЦСКА, получив на это полный карт-бланш. Он считал, что его методы, какими бы они ни были, оправданы миссией.

Любопытно, что в юности армейский клуб дважды отказывал Вите Тихонову. Первый раз – после войны, когда способный футболист не прошел в основу юношеской команды ЦДКА. Пробиваться пришлось через «Буревестник», где он стал капитаном и в 1948 году завоевал Кубок СССР в составе юниорской сборной Москвы. Играл он и в русский хоккей. Первыми его заметили динамовцы. Но всех опередили «летчики» Василия Сталина. По легенде, когда Витю Тихонова привезли на смотрины к хозяину ВВС прямо из коммуналки, тот лишь сказал: «Хороший молодой человек», чем и решил судьбу кандидата. Здесь Тихонов тоже начинал с футбола. В канадский хоккей его перетянул не кто иной, как Всеволод Бобров, уже после гибели основного состава ВВС в авиакатастрофе 7 января 1950 года.

По комплекции защитник из худющего Вити Тихонова был никакой, но парень взял свое упорным трудом, настойчивостью, хорошим позиционным чутьем и быстрым освоением хоккейных премудростей. В звезды Тихонов не выбился, но три чемпионских звания с ВВС заслужил, а в 1953-м после расформирования ВВС и объединения с ЦДСА старший тренер армейцев оставил Виктора Тихонова за бортом. Этим тренером был Анатолий Тарасов. И молодого защитника «подобрал» Аркадий Чернышев, в команде которого Виктор Тихонов в четвертый раз подряд стал чемпионом страны, и еще почти десять лет верно служил бело-голубому флагу.

Таким был расклад в конце 70-х, пройдя через который, Виктор Тихонов стал главным человеком в советском хоккее как минимум на полтора десятилетия.

Фотографий, где Тихонов улыбается, немного – их можно пересчитать по пальцам. Профессия тренера сама по себе не располагает к безмятежности. Но по строгости выправки он мог дать фору кому угодно, проявляя и здесь свой максимализм, совершенно естественный – он просто так себя ощущал. Произвести впечатление – это не про него. Он предпочитал работать, держать максимальный уровень и ради этого не щадил никого, включая себя. Отсюда его величие и противоречия, подлинные и мнимые ошибки, лишь подчеркивающие масштаб и неоднозначность личности Виктора Васильевича Тихонова. Человека, который трижды приводил сборную СССР к олимпийскому золоту, восемь раз – к победам на чемпионатах мира, а ЦСКА – к 12 (!) подряд чемпионским титулам в стране. О 30 килограммах медалей он говорил совершенно серьезно.

Неважно, как к нему относились, но конец 70-х и 80-е годы прошлого века в хоккее, и не только в отечественном, стали эпохой Тихонова. Задачи руководства страны совпали с его собственными убеждениями и амбициями. Свою миссию он видел в том, чтобы его хоккей всегда и во всем был лучшим. Отсутствие харизмы, отличавшее его от великих предшественников, компенсировалось невероятной работоспособностью, дотошностью и стремлением к совершенству любой ценой. Отсюда – жесткость методов и требований: он проверял гармонию алгеброй, рубил с плеча, расставаясь с ветеранами, держал подопечных в жесткой узде и постоянном напряжении, не давал конкурентам поднять голову, «выжимая все соки» из провинции. Для него, по сути, существовали только ЦСКА и сборная страны. Обе команды прославляли страну и двигали мировой хоккей вперед, но для внутреннего развития цена оказалась чрезмерно высокой. Однако Тихонов знал, во имя чего он это делает. Советская система оценила его титанические усилия, но важно понимать, что оценила и страна, готовая простить многое за счастье быть лучшей на планете не только в космосе, но и в хоккее.

Конечно, были и поражения, и громкие – взять хотя бы американское «чудо на льду» на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде-1980, ставшее знаковым событием столетия. Но были и эпические победы: Кубок вызова-1979, Кубок Канады-1981 (тот самый, без оставшегося в Москве и погибшего в автокатастрофе Валерия Харламова). В целом, по соотношению побед и поражений, на протяжении почти полутора десятилетий Виктору Тихонову не было равных в мире. Некоторые факты кажутся невероятными – после Лейк-Плэсида сборная за следующие четыре сезона не проиграла не то что матча – ни одного периода! Тихоновский ЦСКА мог потерять за весь чемпионат всего два очка, как в сезоне 1983-1984. Монополия не способствует прогрессу, и обратная сторона медали предвещала большие потрясения. Но сборная демонстрировала хоккей будущего, особенно в эталонном исполнении пятерки Фетисова-Ларионова. И ради такого великолепия можно было не обращать внимания на «мелочи» внутренней кухни.

Эта пятерка с феноменальным пониманием хоккея, интенсивностью движения и мысли стала высшим достижением Тихонова-тренера, его самым совершенным творением и главной гордостью. Но на рубеже 90-х она же стала и его главной болью. Лидеры, принадлежавшие к «системе», восстали против привычного к себе отношения. Конфликт отражал драму страны, переживавшей обретение свободы, которая, как известно, требовала жертв. Подопечные рвались «за флажки», а для Тихонова «уехать» означало если не сбежать (на это решились молодые Александр Могильный и Сергей Федоров), то все равно – предать. Пройдет много времени, прежде чем былые противоречия покажутся главным фигурантам конфликта не такими уж важными. Но осадок останется.

В конце 2000-х в интервью «Спорт-Экспрессу» Виктор Васильевич обронил, что любить игроков «совсем не обязательно». Эти слова можно счесть вырванными из контекста, но, пожалуй, в них есть зерно его характера. И платили ему часто той же монетой.

Тихонов еще героически завоюет последнее олимпийское золото в Альбервилле-1992 – без своих лучших воспитанников, с команмой под флагом СНГ. Это исчерпает инерцию удачи. Первый безмедальный чемпионат мира обозначит конец безвозвратно уходящей эпохи, а первая безмедальная Олимпиада-1994 в Лиллехаммере подведет черту. Через пару лет разлад в ЦСКА оставит ему право лишь остаться в профессии – без прежних привилегий. Общественность, не забывшая обид и уставшая от его диктата, вынесет беспощадный вердикт: «Ну и где теперь великий тренер Тихонов?». А он продолжит работать наперекор всему, в совершенно других реалиях, решая задачи, казавшиеся недостойными великого тренера, не теряя надежды и вызывая у недоброжелателей даже что-то похожее на сочувствие.

Он еще ненадолго вернется в сборную России и пройдет через унижение на чемпионате мира в Остраве-2004. Картина провальной пресс-конференции после того турнира до сих пор стоит перед глазами. Но именно оттуда, с самого «дна», начнется новый подъем отечественного хоккея. Осуществлять его будут другие люди, в том числе и, главное, его бывшие подопечные – его ученики. Каждый из них в разной степени будет благодарен ему за суровую науку.

Похоронит сына после его трагической гибели. Поздравит внука, ставшего лучшим нападающим на победном для России чемпионате мира-2014 в Минске. Успеет увидеть ЦСКА на первой строчке турнирной таблицы.

И уйдет в ноябре 2014 года, в бесснежное предзимье, оставив наследие, которое выходит за рамки давно ушедшей эпохи. Конечно, его эпохи.